YouTube   VKontakte   Facebook   Twitter   Google+   Instagram

Periscope   Livejournal   Ok   Blogspot   Pinterest   Написать письмо

 Сергей Кургинян. Суть времени, выпуск 3 RSS News

Перед тем, как обсудить основную тему (мне очень жалко тратить на всякие предварительные разговоры много времени, потому что тема очень важная), я всё-таки хотел бы эти предварительные оговорки сделать, потому что они тоже крайне важны.

Во-первых, я бью низкий поклон каждому, кто поддерживает нашу позицию, – в "Суде времени" поддерживал, поддерживал на передаче "Поединок" и на других передачах, которые, наверное, пойдут по каналам телевидения. Всем этим людям огромное спасибо, бесконечная благодарность за то, что они поддерживают. Для нас люди не делятся на хороших и плохих, умных и глупых. Для нас есть люди цельные – сколь угодно простые и сколь угодно даже далёкие по каким-то позициям от того, что мы говорим, но люди, которые любят страну и готовы поддержать тех, кто тоже её любит, и чувствуют, что эта любовь искренняя.

Но нам очень важно – параллельно с процессом захватывания всё большего и большего [числа] людей в это восходящее движение изменения своей самооценки, понимания того, что на самом деле они должны выходить из спячки, осознания того, что у них когда-то отняли историю, и они должны вернуть её себе – параллельно с этим большим восходящим процессом, который мы очень ценим, который крайне нужен нам всем, нужен ещё один процесс. Я не знаю, обратили ли вы внимание на то, что наши противники просто уже даже гордятся, что они меньшинство, что они находятся в состоянии плотного, компактного меньшинства, которое может этому большинству что-то там предписывать. До тех пор, пока они будут лучше структурированы – а структурированность означает, как у любого движения, что есть не только периферия, но ещё и ядро, которое структурировано по каким-то другим признакам, более глубоко, более продумано, более детально – до тех пор, пока у нас не будет этого ядра, всё увеличение нашей массовости не будет стоить ломаного гроша. Эта массовость будет аморфной, никуда не ведущей.

Для того чтобы она куда-то вела, должно быть сформировано ядро. Это не ядро избранных. Вход туда абсолютно свободный. Входной билет оплачивается только одним – желанием принять некую сложность, неоднозначность происходящего, глубину его. И каким-то способом к этому присоединиться именно так – за счёт понимания, за счёт глубины, за счёт какой-то внутренней эмоциональной страстности. Мне всё время говорят, что слово "страстность" может быть понимаемо по-разному. Не знаю. Бродский писал: "Но что на свете есть сильней, но что сильней, чем страсть?" Страсть – это любовь в высшем её проявлении, в том проявлении, в котором она уже является огнём, который действительно может переплавлять вещи, придавать им новое качество, менять людей.

Вот это всё есть единственный входной билет. Не эксклюзивность, не закрытость, не попытка создать внутри большого поля ещё маленькое такое поле избранных и пытающихся манипулировать всей этой большой энергией в своих целях. Только одно – вы готовы? Милости просим, вход открыт. Заплатить надо собой. Вот для чего делается программа "Суть времени".

Программа "Суть времени" не есть повторение программы "Суд времени". Программа "Суд времени" была очень сильно поставленным шоу, но всё равно шоу. Программа "Суть времени" хочет быть антишоу. И разница тут такая же, как между "пещным действом" или любой католической мистерией – и площадным театром, площадным действом. И то, и другое – прекрасный жанр. Была греческая трагедия – великий жанр (Эсхил, Софокл, Еврипид), и были элевсинские мистерии, на которые шли люди. В чём, по большому счёту, разница между одним и другим? Я много думал об этом как театральный режиссёр, который посвятил свою жизнь именно паратеатру, то есть театру, способному ставить современные мистерии.

Разница тут заключается в том, что зрителю театра – интересно, и там всё определяется качеством этого интереса: интересно, очень любопытно, прикольно, просто любопытно и так далее. И это зритель театра. Это зрелище. Это зрелище может быть интеллектуальным или антиинтеллектуальным, глубоким или плоским, высокоэмоциональным и духовным или омерзительным, но всё равно это зрелище.

Тем же, кто приходит на элевсинскую мистерию, кто идёт за ней босиком по болотам, в которых копошатся змеи, кто рвётся туда, – им не интересно, и не любопытно, и не прикольно. Им – НУЖНО. Предельно нужно.

Если у вас есть то, что называется семантическим слухом или абсолютным ощущением того, в чём разница между словами вашего родного языка, то прислушайтесь к этому. "Нужно" и "интересно" – это разное. "Нужно" и "прикольно" – это разное. "Нужно" и "любопытно" – это разное.

Сейчас главная задача, чтобы в том ядре, которое мы формируем и которое уже сформировано у нашего противника, было вот это "нужно". Не "любопытно", не "прикольно" и даже не "интересно", а "нужно". И в этом смысле вполне допустимо, чтобы часть зрителей программы "Суд времени" отхлынула от программы "Суть времени", а другие люди к ней потянулись.

Это не значит, что мы противопоставляем одно другому, что мы в программе "Суд времени" занимались какой-нибудь фальсификацией или игрой на публику, а вот теперь здесь тихо-тихо начинаем варить другую кашу. Это просто значит, что если в движении не сформируется внутреннего ядра (а оно существует в любом дееспособном политическом движении), то весь этот процесс захлебнётся и захлебнётся очень быстро. Люди перестанут понимать друг друга, они не пойдут в глубину, они не дойдут до предельных оснований. А то, до чего они дойдут, они не сумеют потом передать широким массам, потому что передавать будет нечего. А противник рано или поздно нащупает слабые точки нашей позиции. Он уже пытается их нащупать. И тогда всякие попытки действительно собрать силы для большой духовной, идеологической, мировоззренческой войны окажутся попытками с негодными средствами. Вот почему мы продолжаем программу "Суть времени".

Очень сильно подчеркиваю, что она является и преемственной, и совсем другой по отношению к программе "Суд времени". Это очень важно понять. Я говорить буду в каждой этой программе одним непрерывным часовым монологом. Если я где-то ошибусь, то в любой нормальной телевизионной программе я бы поправился, но здесь я ничего менять не буду, и никаких поправок вносить не буду. Спасибо всем, кто поправляет меня. И я действительно извиняюсь, потому что каждый человек – живой, и он в таком непрерывном монологе, в котором нет ни дикторов, ни суфлёров, ни даже возможности что-то особо смонтировать, он будет делать ошибки. Я постараюсь их минимизировать, но что будет, то будет.

И ещё прошу прощения перед теми, кому покажется, что то, что я говорю, – это, во-первых, сложно. Да, это сложно. Но, к сожалению, процессы, которые произошли в стране и мире, сложны. Я понимаю, что кому-то ещё и обидно. Кажется, что так всё просто и ясно: кто противник, а мы ведь все хорошие. Я никого не хочу обидеть. Я просто понимаю, что если простейшие вопросы не будут проговорены наряду со сложными, то возникнет очень странная ситуация. И я начинаю обсуждать эту ситуацию простым вопросом.

Понимаете, есть люди, для которых Советский Союз и всё, что было советским, – очевидно не является благом, оно является злом. Что такое было всё, что происходило: сам Советский Союз, его идеология, которая называлась "коммунизм", и так далее? Для одних это зло. И им-то всё понятно, потому что они освободились от зла. "Да, - говорят они при этом, - очень дорогой ценой. Да, пришлось очень много сделать по пути разрушений. Да, при этом пострадали люди. Но ведь, поскольку это было абсолютное зло, и мы от него освободились, то это же счастье! Мы же освободили вас от абсолютного зла!" Это враги, или противники, или люди с другими суждениями, чем у нас, назовите это как угодно, но это – не мы. Это другие.

Теперь, есть мы. То "мы", которое мы объединяем, и которые говорят, что Советский Союз, его идеология, его исторический путь – это благо. И не говорите мне, что это "чуть-чуть благо и чуть-чуть зло". Понятно, что в любом явлении есть то и другое. Вы должны выбрать свою позицию. Это благо? Да или нет? Если нет, не смотрите наши передачи. Зачем? Но если это благо, то следующий простейший вопрос заключается в том, почему его отняли. Почему? Ведь этого блага нет. Мы эту страну потеряли. Это наша страна, мы её любим, почему мы её потеряли? Без ответа на это вопрос разве можно двигаться дальше? Почему?

Говорят по этому поводу, что были злые силы, злые враги, которые у нас это отняли. Простите меня, но я слишком много знаю про ту эпоху!

Я расскажу только один пример. Вы помните такие "тбилисские события"? Когда сапёрными лопатками якобы убили определённую часть митинговавшего грузинского населения, и сделала это "свирепая армия", десантники. По этому поводу начались страшные крики.

Было два расследования. Одно из них вела Военная прокуратура, которая вообще сказала, что, по данным Международного Красного креста, рубленых, резаных ран на телах нет, что погибшие погибли от асфиксии – сжатия грудной клетки. Они сели [на землю], а потом по ним побежала толпа. Это была версия Военной прокуратуры. Военный прокурор написал соответствующий доклад.

И была версия Собчака, согласно которому армия – преступница. А люди эти – кровавые палачи, которые рубили мирное население на куски.

Эти две версии обсуждал Съезд народных депутатов. Помните, как он избирался? Он избирался в значительной мере по так называемому корпоративному принципу: от армии, от партии и так далее. Это не было прямое избрание нашими гражданами по мажоритарному принципу или по партийному. Это был некий такой корпоративно-цеховой принцип. Соответственно, там было определённое количество генералов, военных вообще, избранных от армии. По-моему, были ещё от профсоюзов, точно были от партии.

Итак, Съезд народных депутатов СССР должен был решать, чья версия верна: версия Собчака, которая окунала армию в грязь, или версия военного прокурора.

Так случилось, что меня мои близкие друзья попросили помочь военному прокурору и всей той партии, которая отстаивала его версию. Я считал, что это абсолютно необходимо делать. Когда мы начали это делать, в наш адрес раздались предельные угрозы, но мы всё равно это делали. Мы печатали листовки, в которых говорилось: "Требуйте правды о Тбилиси". И эти листовки выкладывали на столы делегатов съезда. Мы собрали материалы, убедили сделать телефильм (его делал талантливый тележурналист Невзоров), в котором военный прокурор изложил свою версию. Её тоже показывали депутатам. Депутаты обладали полнотой информации по поводу этих двух версий.

Но при чём тут полнота? Для военных речь шла о своей касте, если хотите, о своём цехе, о своей армии как родной и любимой группе. Даже не о стране, потому что было ясно, что признание версии Собчака – это развал страны. Но, в конце концов, не только же о стране шла речь. Шла речь о сообществе людей в мундирах, о корпорации, касте, назовите любое другое слово.

За версию военного прокурора – при наличии этих листовок, при наличии фильма, в условиях полноты информации и абсолютно примитивной ясности, что есть благо и что есть зло, что есть за армию и что есть против армии, что есть за Советский Союз и что есть против, – за версию военного прокурора проголосовало абсолютное меньшинство военной фракции Съезда народных депутатов. Абсолютное меньшинство избранных туда генералов и офицеров! А их было много. Что вы мне хотите сказать? Что все они были завербованы ЦРУ? Это было бы слишком просто. Я могу привести по этому поводу много подобных примеров.

Значит, это зло – сотворённое. У нас отняли благо не какие-то чужие негодяи, это произошло с участием, серьёзным участием различных групп в обществе и, прежде всего, в элите. Я был допущен к анализу первичных материалов по выборам Ельцина в 1991 году президентом РСФСР. Могу вам твёрдо сказать, что в домах [где проживали сотрудники] Комитета госбезопасности и в других привилегированных домах за Ельцина проголосовали (а тогда свобода выборов была достаточная) от 92 до 96% жителей этих домов.

Я присутствовал на Съезде народных депутатов России, когда, если помните, такая шестёрка – Горячева, Исаков и другие – пытались снять Ельцина с поста президента РСФСР. По рядам бегали мои партийные друзья, которые говорили секретарям обкома: "Куда ты жмёшь, на какую кнопку?" Секретарь обкома говорил: "Главное – Мишку скинуть". - "Подожди, что значит Мишку? Что ты говоришь? Он [Ельцин] же против Советского Союза! Он же разваливает страну, он же за капитализм". Говорит: "Сначала Мишку скинем, а потом с ним разберёмся". Все эти люди, которые жали на эти кнопки, были агентами ЦРУ?

Что делала партия с Горбачёвым – партия, уже лишённая узды Комитета госбезопасности и других органов, которая на ней была, предположим, при Сталине или в постсталинскую эпоху? Она уже понимала, что Горбачёв её уничтожает. На XХVIII съезде она проголосовала за него как за генсека? Она его не сняла? На Пленумах в промежутке [между съездами].

Я никогда не забуду его глаза, как он смотрел на этих членов Пленума. Он смотрел на них с бесконечным презрением. Они раз за разом не снимали его. Он выполнял перед ними "танец удава Каа перед бандар-логами", но эти "бандар-логи" не были агентами ЦРУ, они были "бандар-логами". Как так получилось?

Как получилось так, что значительная часть элиты капитулировала, что значительная часть элиты сдала страну, что общество на самых разных уровнях не смогло этому противостоять, что делегаты XXVIII съезда, избранные уже в нормальных условиях, не сняли с поста убийцу партии и страны? Было понятно уже, кто такой Горбачёв. Но этого же не было сделано!

Вопросов очень много. И это только простейшие вопросы. Это вопросы о том, какую слабину дало само общество. Почему оно отдало страну? И ведь мы понимаем, что оно отдало её без боя. Неужели нам не ясно, что по всей стране была возможность сопротивляться тому, что называлось распадом СССР. И по всей стране эта возможность не была реализована. Прежде всего, в Москве. Часть тех, кто шёл манифестировать против 6-й статьи Конституции (о власти КПСС, правящей партии), – это были люди, которых собирал Московский городской комитет партии, потому что такова была разнарядка, указание Кремля. И это же было сделано!

На Съезде народных депутатов СССР соответствующее большинство могло много раз решить вопросы с Горбачёвым, но не решило. И нас теперь [наши противники] всё время будут спрашивать: "А почему потом в республиках проголосовали за суверенитеты и против Советского Союза? А почему потом было вот это, это, это и это?". И мы будем долго это объяснять. Но если мы на этом нашем узком, эксклюзивном обсуждении, в программе "Суть времени", не можем поставить перед собой самими эти вопросы и не ищем глубоких ответов – с чем завтра будут выходить в серьёзные идеологические бои люди? Они окажутся абсолютно разоружёнными, как они оказались разоружёнными в конце 80-х годов, в момент, когда надо было отвечать на многие больные вопросы истории, а у них не было ответов, потому что они сидели на голодном благостном пайке. Который был хорош, пока надо было просто жить, но который оказался абсолютно недостаточен, когда стало надо бороться, воевать за свою правду.

Итак, если этот Советский Союз и эта идеология – это благо, то почему это благо было:

а) отдано вообще,

б) отдано без боя?

И, наконец,

в) вы понимаете насколько смехотворно объяснение, согласно которому это всё сделало только ЦРУ, иноземные страшные силы, Запад?

Это объяснение абсолютно смехотворно, потому что оно игнорирует реальность, во-первых. И, во-вторых, оно не даёт ответа на вопрос о том, что делал КГБ и все другие наши спецслужбы, призванные защищать страну. В этом смысле, в конце концов, можно сказать, что ЦРУ и другие внешние противники делали своё дело, да, злое для нас, но они выполняли свой долг перед своими странами, которые называли нас врагом, "империей зла".

А как выполнили свой долг наши спецслужбы? Мы же видим, каков результат. Они-то что сделали? Они просто это всё проморгали, и они состояли тогда из настолько непрофессиональных людей? Или они всё-таки содержали в себе некую элитную стратегическую двусмысленность? Какую?

Если мы в этом не разберёмся и не поймём, за счёт чего мы потеряли СССР, как мы вернём это? Если мы этого не поймём, как мы будем вести серьёзные идеологические бои? А они нам ещё только предстоят.

Вот для чего нужна программа "Суть времени".

Мы должны признать то, что говорит наш противник. Александр Николаевич Яковлев не зря сказал: "Мы сломали хребет". Представьте себе существо со сломанным хребтом. С хорошей мускулатурой, с ясно мыслящим мозгом – и с переломанным позвоночником. Это существо может шевелиться, оно может дотянуться до кнопки голосования, оно уже может говорить о том, как всё плохо, но оно не способно к эффективному, мощному действию.

Это не значит, что я констатирую, что ситуация безнадёжна. Я просто ставлю диагноз и говорю простейшую вещь: если это такое существо, и есть перелом позвоночника – значит, надо этот позвоночник лечить. Это сложнейшая медицинская операция (не знаю, лазерная, сверхточная), но его надо вылечить. И тогда это существо, став полноценным народом, продемонстрирует всё своё величие, которое оно демонстрировало не один раз в истории. Но пока позвоночник переломан, оно будет еле шевелиться, а мы будем радоваться тому, что вот эти шевеления стали более массовыми или менее массовыми, что рот существа с переломанным хребтом более или менее яростно проговаривает проклятия в адрес тех, кто ему этот хребет переломал.

Но задача же в том, чтобы этот хребет вылечить! Ведь только в этом задача. Если речь идёт о настоящей борьбе, а не о сублимациях, компенсациях, шоу, театрализациях. Нет другой политической задачи! И эту задачу должно на себя взять ядро. Вот это самое "ядро" политического движения. Оно должно сделать эту работу и передать её результаты "периферии", потом периферии "периферии" и всему народу.

В этом нет никакой уничижительности по отношению к другим. Эту работу делают профессионалы. И мы собираем их и говорим: "Вот это и есть задача национально мыслящей интеллигенции. Она тяжелейшая, но её надо решить. Потому что если мы её не решим – это конец народа, конец страны и это мировая катастрофа".

В этом смысле есть художественные образы, которые иногда гораздо важнее, чем любые аналитические выкладки. Я буду говорить о двух образах. Одном – мандельштамовском. Если я неверно произнесу какие-нибудь строчки – да простит меня великий поэт, а также все, кто будет это слушать. Я постараюсь сделать это точно.

Век. Известковый слой в крови больного сына

Твердеет. Спит Москва, как деревянный ларь.

И некуда бежать от века-властелина.

Снег пахнет яблоком, как встарь.

.

Ужели я предам позорному злословью –

Вновь пахнет яблоком мороз –

Присягу чудную четвёртому сословью

И клятвы крупные до слёз?

Он, Мандельштам, говорил о присяге четвёртому сословью. Если кто не помнит, то третье – это буржуазия, а четвёртое – это обездоленные, пролетариат. А дальше он говорит, может быть, самые главные строчки.

Мне хочется бежать от моего порога.

Куда? На улице темно,

И, словно сыплют соль мощёною дорогой,

Белеет совесть предо мной.

А дальше то главное, что все, наверное, помнят:

Век мой, зверь мой, кто сумеет

Заглянуть в твои зрачки

И своею кровью склеит

Двух столетий позвонки?

Здесь Мандельштам – это анти-Яковлев. Яковлев с радостью говорит: "Мы сломали хребет". А Мандельштам говорит о клятве четвёртому сословью и о том, что нужно своею кровью склеить "двух столетий позвонки". То есть вылечить поломанный хребет.

А есть другой образ, тоже всем хорошо известный. В нём говорится не о переломанном хребте, а о порванной цепи времён. Это говорит Гамлет. Когда-то я по-английски учил его наизусть и могу сказать, что Шекспир вообще очень часто говорит совсем простонародным, грубым языком. И если более-менее точно перевести то, что говорит Гамлет, то это не "порвалась дней связующая нить, и я рождён её соединить.", не "порвалась цепь времён" и не "век вдребезги". Гамлет говорит, в переводе на русский, буквально примерно так: "И почему это именно мне выпала доля чинить это долбаное время?"

Он говорит всё о том же, всё о том же, о чём говорит Мандельштам. Тут что "цепь времён", что "сломанный позвоночник", который надо вылечить. В этом задача программы "Суть времени". И мы её будем решать. Кто хочет решать вместе с нами или смотреть наше решение, идите сюда и смотрите. Кто этого не хочет, придёт потом, когда мы покажем результаты, когда мы соберём вот это ядро, соберём его окончательно, и когда мы сможем выдать эти продукты. А параллельно с этим мы будем продолжать говорить в других жанрах, на других программах. Только вчера я говорил на программе "Поединок".

Я буду говорить ещё по-разному и на разных языках, но, повторяю третий раз, если вот это ядро не будет собрано, то вся наша работа псу под хвост. И самое страшное, что на протяжении предыдущих 20-ти лет никто это не собирал. Я не говорю вам, что я знаю, как это собирать. И мне, в конце концов, совершенно не важно, кто это соберёт – я или кто-то другой. Давайте собирать это вместе, советуйте, как это делать. Но поймите, что без этого никакая страна возвращена не будет. Что тогда всё, о чём мы разговариваем, – это ностальгийные сопли, а не серьёзный мужской разговор. Мужской разговор сейчас должен начаться здесь, между своими, в программе "Суть времени" для того, чтобы время это связать, починить, как говорил Гамлет. Для того, чтобы тем мерзавцам, кто ломал хребет, противопоставить нашу способность вылечить этот хребет и создать возможность полноценного политического движения.

Этой возможности нет. Если бы она была, то не сейчас, в 2011 году, а гораздо раньше ситуация была бы исправлена. А она не исправлена, она усугубляется и будет усугубляться дальше, потому мой диагноз верен. Может быть, очень неприятен, но верен. И до тех пор, пока это не поймут все, ситуация будет только усугубляться. Пусть сейчас это поняли немногие. Главное, чтобы эти немногие собрались и начали работать. Работать над тем, о чём мы говорим.

И тут я перехожу к главному. К тому, от чего отвлёкся на эту развёрнутую преамбулу. Увы, без этой преамбулы дальше разговаривать было невозможно.

Итак, я перехожу к главному. Всё-таки это – советское наследство. Советское наследство, у которого есть несколько слоёв:

- факты,

- смысл этих фактов,

- неочевидные уровни,

- и то, что было не достроено.

Не было найдено вот это советское наследство в его полноте. Оно есть только наша опора для движения будущего? Или оно само содержит в себе некоторое будущее?

На последней передаче ["Поединок", канал "Россия-1", 10.02.2011] господин Капица говорил о том, что все спорят о прошлом, а надо идти в будущее. Конечно, надо в него идти.

Но, во-первых, как-то наивно в передаче, которая посвящена обсуждению Горбачёва, Ельцина и катастрофы Советского Союза, говорить о том, что надо говорить о будущем.

Во-вторых, как-то наивно считать, что без починенного прошлого вообще возможно какое-то будущее.

В-третьих, мы так далеко откатились назад, что прошлое стало будущим. "Воспоминания о будущем" – так бы можно было назвать нашу передачу.

И, наконец, четвёртое заключается в том, что внутри этого прошлого есть ростки нашего будущего. Их надо выявить и, действительно, потом прыгнуть туда. Но для этого надо это прошлое починить. Его надо осознать в этих четырёх компонентах: факты, смысл фактов, неочевидные моменты и то, что было не достроено.

Почему же это наше прошлое является столь важным для будущего? Это зависит от того, понимаем ли мы то, что творится в мире. У нас на глазах происходят события катастрофического масштаба. Всё, что произошло сейчас в Алжире, Тунисе, Египте и так далее – это мировой процесс гигантского значения.

К сожалению, когда люди не понимают смысла происходящего, им безумно трудно. Даже когда перед ними на столе лежат факты, в которые, казалось бы, можно всмотреться простыми глазами – без микроскопов, без телескопов, вот они просто лежат на столе. Даже тогда люди эти факты не осознают. Есть такой очень крупный учёный Ноам Хомски, который говорил, что когда в мозгу нет матриц, то человек видит перед собой нечто, прямо очевидное – и не замечает. Вопрос сейчас возникает, прежде всего, о фактах, которые происходят у нас на глазах. О которых, вроде бы, все говорят. Но которые никто не осмысливает. А, во-вторых, о том, как это происходящее у нас на глазах связано: а) с тем советским наследством, которое мы обсуждаем, и б) с нашим будущим. Так давайте обсуждать эти факты.

Трагедия эпохи заключается в том, что даже когда общество, элита, интеллектуальная часть общества, вот это внутреннее ядро, чёрт бы его драл, получает очевиднейшие факты, когда им кладут их прямо на стол и говорят: "Парень, смотри, что происходит", – они находятся в плену своих концепций, иногда безумно примитивных.

Одна из таких примитивных концепций заключается в том, что радикальный исламизм является врагом Соединённых Штатов. А поскольку Соединённые Штаты – это самый страшный враг России, то радикальный исламизм, как враг врага, является нашим другом.

Я согласен с тем, что Соединённые Штаты – это очень страшный враг, что до сих пор мир однополярен, и что если один полюс взбесился и непрерывно сходит с ума, то это не значит, что мир стал многополярным. Никто не бросил вызова США, и США до сих пор вертят процесс туда, куда хотят. И они вертят его в страшную сторону.

Я с другим не согласен – что Соединённые Штаты Америки и радикальный исламизм, это, знаете ли, такие непримиримые враги, что уж если один [из них] есть враг, то другой уж обязательно друг. Это ловушка! В этих ловушках – одно из объяснений того, почему нас так сильно "сделали", почему Россию, русских так сильно "сделали".

Объясняю. Русские в войне непобедимы. Наверное, русские – это самый сильный народ в том, что касается войны. Не буду разбирать малые народы, пуштунов и так далее. Не буду говорить о вьетнамцах. Говорят, что немцы вполне сопоставимы с русскими. Мне кажется, что русские сильнее в том, что касается войны и многих других вещей. Но вы читали книгу "Победа без войны"? Что такое победа без войны? Если не было войны, то что же было?

Была игра. Это очень тонкая, очень холодная, многоходовая вещь, которая намного сложнее и важнее, чем война. В войне никто бы русских не победил. Но была игра. А игра ведётся руками и мозгами людей, за сотни лет привыкших к господству.

В войне можно победить, обладая профессионализмом, страстью, простотой и талантом. Когда-то я, занимаясь стратегической теорией игр, математической стратегической теорией игр – а я занимался математическими проблемами, я кандидат физико-математических наук, вполне мог легко и быстро стать доктором, и у меня есть скромные, но заслуги перед математикой в сфере информатики, теории образов и других вещей, даже не столько стратегической теории игр, но я вполне мог этим заниматься... И могу вам сказать, что когда мы этим занимались и просчитывали на тогдашних моделях, то было выявлено, что операция "Багратион" была проведена математически идеально. Её проводили люди, которые ещё недавно ходили в лаптях. Они её провели по высшим законам математики, там не было допущено вообще ни одной ошибки. Я не буду это говорить про киевский "котёл" или про начало войны. Я говорю о конкретной операции.

Военачальники эти "сделали", как детей, всех фон Беков, Клейстов и кого угодно. Они были из очень простых семей, но это им не помешало, потому что они были умны, талантливы, мобилизованы, страстно любили Родину, они были профессиональны. Достаточно.

Но есть вещи, которые культивируются очень долго. Я не знаю даже, как это объяснить, но есть что-то в самом инстинкте и духе господства, что взращивает это всё за столетия. И это называется игрой.

Я помню, как Александр Андреевич Проханов убеждал меня что-нибудь написать по поводу фильма "Казино "Рояль". Я говорю: "Саш, ну что я буду писать по поводу фильмов?" – "Нет, нет, я там чувствую что-то метафизическое, что-то безумно важное".

Конечно, [когда] Горбачёв сел за стол мирового преферанса, его там обыграли, как ребёнка. Но речь идет вообще о мировой игре. Вот этой игре надо учиться.

Почему надо говорить о своём поражении? Потому что если ты не сказал о поражении – в игре или в "холодной войне", неважно – то ты никогда не победишь. Любой настоящий реваншизм, а речь идёт о здоровом реваншизме, начинается с того, что ты признаёшь, что тебя "сделали". И дальше у тебя возникает настоящая спортивная, военная, боевая злость. Если её не возникает наряду с другими чувствами (а она не возникнет, пока ты не признаешь случившегося), то ты всё время будешь жить в полусне и увлекать себя какими-то сонными бормотаниями. Так нельзя. Можно проспать страну. Её один раз уже проспали.

Итак, надо признать, что в этой игре (или "победе без войны", как говорит Бжезинский) был проигрыш. И что для того, чтобы в следующий раз в ней победить, нужно учиться игре, нужно понимать её во всей её сложности. А это очень трудно сделать, очень трудно сделать, но нужно, поймите, нужно! Чтобы простые люди (простые в гуманитарно-изощрённом смысле – наши физики опомнившиеся, математики, технари, простые люди, граждане) вдруг начали копаться в деталях происходящего, чтобы все эти люди научились, поняли, что такое игра. А это нельзя сделать, не разбирая конкретных примеров.

Нет ничего наивнее и глупее представления, что в игре враг твоего врага – это твой друг. Нет ничего наивнее представления о том, что радикальный исламизм, проклинающий Соединённые Штаты, не нужен Соединённым Штатам. Соединённым Штатам нужен инструмент и удобный противник для большой игры. Удобный противник, хороший враг, такой, как надо, – иногда гораздо полезнее друга.

В Соединённых Штатах в принципе существовали и существуют две главные стратагемы. Одна – это стратагема, скажем так, республиканской партии, или "фирменное блюдо имени Генри Киссинджера", согласно которому Ближний Восток держится на следующих китах: Израиль, Египет, отчасти Турция, и на стабильных военных режимах, про которые давно говорилось: "Сукин сын, но наш сукин сын", т.е., на светском авторитаризме.

Другая игра, другая стратагема, лежащая в основе игры, – скажем так, "фирменное блюдо имени Збигнева Бжезинского" – состоит в том, что Соединённым Штатам нужен радикальный исламизм для того, чтобы играть на всех полянах.

В чём разница между этими стратагемами?

Одна из этих стратагем говорит о том, что Соединённым Штатам "по Киссинджеру" нужен новый мировой порядок, что они воспринимают господство как порядок, подчёркиваю. И Киссинджер, и Бжезинский мыслят категориями американского мирового господства, но Киссинджер и его люди воспринимают (я условно называю здесь Киссинджера, условно говорю "республиканцы"), вот эта группа воспринимает господство, как новый мировой порядок или как Четвёртый Рим.

Что такое Рим? Рим – это когда есть легионы, стоящие в провинциях, и когда эти легионы предписывают Pax Romana – порядок, согласно которому кто-то может стать гражданином Рима, а кто-то будет его рабом; когда будут строиться дороги; одновременно подчинятся тебе слои местных дикарей. И когда у всего этого есть единый центр – Цезарь. На каждой территории, на которой Рим становится сапогом своих легионеров, должен быть порядок. Сумма этих микрорегиональных порядков есть новый римский порядок.

Соединённые Штаты мечтали установить такой порядок вообще и особенно после того, как Советский Союз рухнул. Мечтали об этом, но у них оказалась "кишка тонка". Оказалось, что американский народ, зажравшийся, заснувший в своём конформизме, не хочет обеспечивать этот новый мировой порядок своею кровью. Что такое новый мировой порядок сейчас? Это не только некий план для всех этих стран, план модернизации, такой, какой был когда-то для Японии и Германии. Это ещё 300-400 тысяч солдат – в Ирак, 500-600 тысяч – в Иран (потому что без этого любые бомбардировки – это просто верх кретинизма), готовность вводить войска в Пакистан и дальше. И нужно предложить всему этому, я повторяюсь снова, нечто по принципу японского или европейского сценария модернизации, модернизация в условиях оккупации: план Мак-Артура или план Маршалла.

Соединённые Штаты это не могут. Американский народ не хочет иметь трёхмиллионную сухопутную армию, потому что это армия с обязательным призывом. Соединённые Штаты поняли, что они такой порядок установить не могут.

Но они не могут и отказаться от мирового господства! Во-первых, они не хотят. Англосаксы никогда не отказываются от мирового господства, никогда, надо это точно знать. Во-вторых, они не могут это сделать по объективным причинам. Потому что у Соединённых Штатов осталось, за исключением высокотехнологической индустрии, в которой занято несколько миллионов людей (не знаю точную цифру, но отнюдь не большинство населения), у них два средства господства: печатный станок и авианосцы.

Печатный станок печатает деньги и навязывает их миру, а авианосцы бомбят тех, кто не хочет брать эти деньги, и они их берут. Других средств нет. Если Соединённые Штаты уступят мировое господство – исчезнет печатный станок. И что тогда будет с Соединёнными Штатами? Они упадут: не с первого места на второе! Они упадут с первого места на четвёртое или пятое. А когда они так упадут, в Соединённых Штатах будет катастрофа распада. Поэтому даже если бы они захотели уступить мировое господство, они не могут без катастрофы. Поэтому они этого делать не будут.

Если Соединённые Штаты не могут и не хотят уступить мировое господство и одновременно не могут обеспечивать его в режиме "нового мирового порядка имени (условно говорю) Киссинджера" – значит, они должны обеспечивать его иначе. Отсюда новый термин – "новый мировой беспорядок". Не порядок, вслушайтесь, а беспорядок! Я впервые понял серьёзность этих разработок, когда начал знакомиться с работами Стивена Манна, который был сначала советником госдепартамента по Каспию (тоже серьёзная должность), а потом просто советником президента, ещё при Буше. Мне стало ясно, что это полноценная математическая теория, использующая весь аппарат хаоса, а это очень серьёзный аппарат, с его фракталами и всем прочим. И одновременно теория, выходящая на практику.

Бжезинский отличается от Манна тем, что, во-первых, он старше, во-вторых, он гуманитарен, а не технократичен. И в этом смысле он всегда глубже. Потому что, в конце концов, вопросы стоят простые. Если ты перестаёшь быть привлекательным для инвестиций, то инвестиции текут куда-то ещё. Но если там, куда они текут, будет плохо, – то у тебя будет хорошо. Всё относительно.

Что значит "хорошо"? Что значит: ты "хороший" или "плохой"? Извините! Ты, может быть, очень плохой, но если все вокруг ужасные, то ты – хороший. И инвестиции текут к тебе. Поэтому, если в других точках мира сделать плохо, то у тебя будет хорошо. Почему не помочь конкурентам, чтобы у них стало плохо? И тогда у тебя станет хорошо. Это и есть фирменное блюдо Бжезинского–Обамы, отличающееся от блюда Буша–Киссинджера.

Но есть две вещи, в которых американская элита и глобальная западная элита едины. Скажу сначала об американской элите.

Высшая формула американской "реал-политик" звучит тупо и просто (хотя все делают вид, что её не понимают): "Главный враг – это страна, которая в наибольшей степени приблизилась к неким потенциалам, дающим возможность бросить вызов американскому могуществу". Точка. Чем ближе страна приблизилась к уровню, с которого она может бросить вызов американскому могуществу, тем она опаснее. И совершенно наплевать при этом, какова её идеология. Является ли это идеологией свободы и демократии, является ли это идеологией авторитаризма, является ли это любой другой идеологией (советизма) – неважно! Важно, что вы приблизились к уровню, с которого можете бросить вызов американскому могуществу. Советский Союз приблизился больше всего: он – враг номер один. Китай приблизится больше всего: он – враг номер один. Европа, консолидировавшись, приблизится больше всего: она – враг номер один. Любой – враг номер один, кто приближается в наибольшей степени к уровню, когда можно ещё только бросить вызов американскому могуществу. В этом единый закон. Тут едины республиканцы и демократы. Едины все.

Кто сейчас в наибольшей степени начинает бросать вызов американскому могуществу? Китай. И в целом регион Азии. Как справиться с этой угрозой? Вот что мучает умы политических интеллектуалов в Соединённых Штатах. Это первый вопрос.

И есть второй глобальный вопрос, который мучает умы всех: "Скажите, пожалуйста, - говорят все, - что делать с миром, в котором китайцы и индийцы завоюют уровень благосостояния, равный американскому? С миром, в котором к одному миллиарду, который именует себя "золотым", прибавится ещё 4 миллиарда, которые тоже захотят коттедж, а в коттедж – электроэнергию, две машины, а в баки – бензин, и так далее?".

Я несколько раз наблюдал обсуждение вопросов в международной интеллектуальной элите. Все они обсуждают что угодно, кроме этого тупого и простого вопроса. Потому что на него нет ответа. Потому что в тот момент, когда появится 4 миллиарда, существующий мир рухнет. И никто не даст им появиться – и потому, что такое появление означает, что Соединённые Штаты будут отброшены глубоко и окажутся в зоне непреодолимой катастрофы, и потому, что с миром непонятно что делать. Нет новых идей по поводу того, что делать с миром.

На этом рассуждения останавливаются, и следующий пункт этих рассуждений прост: надо менять всю мировую философию. Ибо на протяжении XVIII, XIX и даже начала XX века мировая философия гласила, что есть прогресс: гуманизм, некая модернизация (которую у нас очень плохо понимают и которую путают с технической модернизацией – апгрейдом самолётов, компьютеров и прочим; модернизация – это глубочайший процесс). И считалось, что во всех странах мира должна проходить эта модернизация, которая закончится тем, что во всех странах мира установится благоденствие. "Да, - говорили они, - у африканцев или индийцев оно установится позже, потому что они дикари. Их сначала надо будет научить чему-то, неся "бремя белых", как говорил Киплинг. Но когда-то потом и они будут наслаждаться тем же "просперити" [процветанием]!". В этом философия глобального модерна.

Эта философия, которой, навскидку, лет 450, завершилась. Наступает конец почти 500-летней эпохе определённой философии. А у нас почти все, включая высшую политическую элиту, верят, как дети, что эта эпоха продолжается. И что, соответственно, у России есть место в какой-то там модернизации.

Поясняю. Модернизация ("модерн" или "модернити"), взятая как большая стратагема, а не как способ апгрейда самолётов или компьютеров, заключается в первом приближении в следующем. Есть традиционное общество, общество до-"модернити" (крестьянское, коллективистское, аграрное). И есть [необходимость создать] современное индустриальное общество. Берётся материал из традиционного общества, выдёргивается оттуда крестьянин – порядочный, трудолюбивый, очень скромно живущий, совсем нищий. И этому крестьянину дают чуть-чуть больше и ставят его к станку. Из-за этого "чуть-чуть больше" он согласен работать, поскольку альтернатива для него ещё меньшая, совсем небольшие деньги. Поэтому у него сильная трудовая мотивация.

Модернизация – это процесс, при котором в топку бросается, как дрова или уголь, "традиционное общество", и поэтому паровоз едет. Он едет до тех пор, пока есть что бросать в топку – это первое.

Второе. Как модернизация это бросает в топку? Она уничтожает коллективистское традиционное общество. Она его индивидуализирует, атомизирует, переводит в современное состояние, навязывает ему другие стандарты регуляции и так далее. Читайте Гоббса, а также Вебера и других.

С этой точки зрения, модернизация сегодня идёт только на Большом Востоке, в одной из частей мира. И, между прочим, авторитарные партии, коммунистические или другие, прекрасно с этим справляются. Это Китай. Это полуавторитарная Индия, которая формально демократическая, но в которой есть очень сильное ядро. Это Вьетнам, из которого я приехал потрясённым, потому что очень скоро нам придётся говорить не о том, совсем не о том, что мы должны будем догонять Китай, – это смешно, мы Китай уже не догоним, если будем так двигаться. Очень скоро нам придётся говорить о другом – о том, догоним ли мы Вьетнам, где два или три урожая, а не зона негарантированного земледелия, как у нас. Где вокруг Ханоя стоят огромные заводы по электронной сборке. Где берутся люди из этого традиционного общества в огромном количестве (ткачи, которые привыкли к тонкой работе руками, женщины и мужчины) и где их очень просто довести до "наночистоты", поставить и организовать на эту сборку XXI века. Этих людей огромное количество, и страна очень быстро движется вперёд. Под руководством коммунистических партий, с мавзолеями Мао Цзэдуна и Хо Ши Мина. 8-9 % роста!

Гармония между богатыми и бедными обеспечивается правящей авторитарной партией. С одной стороны, она изымает часть дополнительного произведённого богатства у богатых и говорит им: "Не отдадите – палкой по голове". С другой стороны, она отдаёт это бедным и говорит: "Если бедные потребуют больше, тоже палкой по голове". Этот баланс строится на том, что там капиталистический класс может дать эти 8-9 % прироста богатства, и он находится в узде крупных партий.

И рост населения... Молодые вьетнамки и вьетнамцы на мопедах (красных, в основном, они их любят) едут, сжав зубы, и [как бы] говорят: "Мы все рвёмся в "просперити", мы готовы работать, сколько угодно!". И регион растёт. Как коммунистические Вьетнам, Китай, так и полудемократическая Индия, так и классически капиталистические Южная Корея, Сингапур и так далее. Весь регион Большой Дальний Восток стал регионом #1, регионом модерна.

Есть второй регион – Большой Запад, в который включаются и Соединённые Штаты. Этот регион отказался от модерна как такового. Он присягнул постмодерну как форме жизни: имморализм, отсутствие индустриального движения, опора не на традиционное общество, не на индустрию, а на сервис. Это гигантский сервисный регион. По мне, так наполовину мошеннический, но, скажем так, финансово-сервисный, информационно-сервисный. Чуть-чуть высоких технологий добавлено туда. Вот что это за регион.

И теперь на глазах у нас формируется третий регион. Если первый регион – это регион модерна, если регион #2 – это регион постмодерна, то третий – это регион контрмодерна, где люди говорят: "А мы не хотим этой вашей "модернити", в отличие от вьетнамцев, китайцев и кого угодно. Это всё скверна, это всё зло. Мы хотим песок пустыни, верблюда, саблю и шатёр. И шли бы вы куда подальше с вашим "модернити" и, тем более, "постмодернити". Вы – наши враги, мы хотим другого".

Этот регион, конечно, в основном исламский. Но ислам есть очень разный. Есть ислам, стремящийся к модернизации. Есть ислам полусветский, совсем уже модернизированный. И есть контрмодернистский радикальный исламизм. У меня полные шкафы материалов, которые кричат о том, что именно западные лидеры, западные цивилизации убивали и уничтожали всё умеренное, всё нерадикальное, что только было в исламе. Что это они взращивали новую культуру радикального исламизма. Что она искусственно взращенная. Но, в любом случае, третий регион уже есть.

Почему мы говорим только об исламе, хотя мы должны говорить о регионе контрмодерна и архаики в целом (и есть регионы другой архаики)? Потому что, конечно, исламистская архаика самая мощная. Это миллиард нагретых людей, которые рвутся к тому, что они считают своим благом и своей истиной, которые будут рваться всё мощнее и мощнее. Это уже понятно.

Итак, есть три эти региона. Три региона, запомним ещё раз:

Регион #1 – Большой Дальний Восток, модерн.

Регион #2 – Большой Запад, постмодерн.

И регион #3 – Большой Юг или контрмодерн.

Теперь скажите мне честно, положа руку на сердце: где здесь место России? Россия может войти и конкурировать с Большим Дальним Востоком по части модерна? У неё нет традиционного общества! Она уже трижды себя модернизировала, она давно вошла в постиндустриальный мир. Она теперь назад из него вышвырнута. Наши академцентры были прогрессивными частями постиндустриальной культуры. Модернизация проводилась несколько раз: при Петре, при Столыпине, при Сталине. И потом ещё, когда разрушались бесперспективные деревни. У нас нет традиционного общества, которое мы можем бросить в топку модернизации, это утопия! Мы не можем таким способом идти, потому что даже если бы мы захотели, у нас нет для этого ресурсов. Понимаете, нет и нет. Вообще нет.

Поэтому разговоры о классической модернизации – разговоры в пользу бедных. Мы не можем заставить людей так работать. И у нас нет столько молодых людей, сколько есть там, и мы не можем заставить их работать так, как они работают. И мы не можем даже дать им так мало, как дают там, чтобы они почувствовали себя счастливыми, потому что они уже имели больше. И потому что это северная страна. Северная, понимаете? Тут нужен дом, нужно топливо, нужно каким-то образом обогревать себя. Мы не можем конкурировать в сфере аграрного производства с регионами, которые имеют 100-процентную дотацию на сельхозпродукты, или с регионами, где есть три урожая в год. Это же понятно! Мы не регион модерна, мы не Большой Дальний Восток.

Но мы и не Большой Запад. Все, кто стремятся втащить нас в этот Большой Запад, просто наивны до предела. А ведь эти наивные попытки идут уже 20 лет.

Так кто же мы? Мы и не этот Юг.

Здесь возникает катастрофа: наша Родина бесконечно нам нужна, бесконечно нами любима и бесконечно для нас ценна. Но с точки зрения этой картины (которая не единственная!), ее приговорили все внешние силы. Ей просто нет места на формирующейся карте мира! Идет великая глобальная перестройка. И события в Египте, Алжире и других местах – это великая перестройка из формата "модерн для всех" в формат "трехчленки".

Но ведь это не все, потому что внутри этого формата есть ведь еще одна вещь. Именно Большой Запад и формирует Большой Юг для удара по Большому Дальнему Востоку – потому что самым опасным врагом Большого Запада, который остановился в своем развитии, является регион, который продолжает развитие. Это и Китай, и Индия, и – на перспективу – коалиция каких-нибудь стран Большого Дальнего Востока. Там продолжается развитие. Самая кошмарная мысль для американцев – это объединение Японии с Китаем в процессе индустриального и постиндустриального роста.

Мы обсуждаем одно Сколково, которое "то ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет". Китайцы создали 1200 государственных суперцентров! И заманивают туда наших ученых. И те идут, ибо тут они нищие, а китайцы уже и платят больше. Значит, этот регион стремительно развивается, и он бросит вызов мощи Соединенных Штатов и совокупного Запада. А чтобы он не бросил вызов, его надо остановить. И остановить его прямой ядерной войной никто не может, и не будет. Никто никогда не осмелится вести прямую ядерную войну против Китая, хотя и она обсуждается. И, между прочим, обсуждалась – в частности, группой B-2 ("Би-2") под руководством Вульфовица, [которая] говорила, что последний срок, когда ее [войну] можно вести, это 2017 год.

Мы входим в этап неравномерности развития империализма, который хорошо описали Гильфердинг и Ленин. Суть заключается в том, что Китай – это сейчас "Германия 1914 года", Соединенные Штаты – это "Великобритания 1914 года", а мир катится после обрушения СССР не во Вторую мировую войну, которая была войной идеологий, а в Первую мировую. Третья – аналог Первой, потому что это просто война за остановку развития "новой Германии", теперь называемой Китаем и Большим Дальнем Востоком в целом.

Поскольку все боятся этой войны, а Дальний Восток вооружается стремительно, то, скорее всего, будет принято единственное возможное решение – использовать теорию хаоса, т.е. бросить на этот Большой Дальний Восток всю мощь Большого Юга. Создав этот Большой Юг как управляемого тигра, который может порвать чужое горло. Вот для чего его формируют. Вот почему модель Киссинджера меняется на модель Бжезинского у нас на глазах.

Меня много упрекали за то, что я говорю, что для России Буш лучше, чем Обама, что вся эта перезагрузка – от лукавого. Но теперь-то все уже ясно! Обама снял маску. Просто этого никто не видит. Почему Буш лучше? Не потому, что он любит Россию, а Обама ненавидит. Плевать нам, кто любит ее, а кто нет. Главное, что ее все ненавидят. Там, в той стране, которую мы обсуждаем, – ненавидят все, кроме отдельных граждан, деятелей культуры (я говорю о политической элите). Нам неважно, любят они нас или ненавидят, мы не дети. Нам важно, чтобы они на сегодняшний день, пока мы слабы, воевали не с нами. И по возможности (опять-таки потому, что мы безумно слабы) поднимали цены на нефть. Да, нефтяное проклятье. Но вы только вообразите, что сейчас эти цены упадут до 19-15 долларов за баррель, вообразите, что тут стремительно разовьется! Тут никакие новые великие силы не разовьются. Тут другое произойдет, другое.

Значит, нам было важно, чтобы Буш делал то, что он делал. Мы должны были его проклинать и проклинали. Опасней всего, конечно, были Чейни и неоконсерваторы, потому что в 2008 они уже решились воевать с нами, и это было еще опаснее, чем Бжезинский. Но если б они воевали не с нами, а с Большим Югом, то это бы значило, что не состоялась главная опасность – понимаете, главная! – когда Запад объединяется с Большим Югом. Для нас ЭТО опаснее всего. Это проект Бжезинского, это афганская история, повторенная опять. Это есть наша тотальная смерть, это есть стратегия хаоса, и это сейчас происходит на наших глазах. Именно это и ничто другое.

А мы пытаемся делать вид, что мы этого не видим. Мы, как страус, прячем голову под крыло, а трезвый анализ событий, рациональную беспощадность происходящего и глобальную суть этого происходящего – прячем в сентенциях. Кто нам нравится, кто нам не нравится. Речь идет о судьбе нашего народа и судьбе мировой цивилизации, а мы рассуждаем в совершенно других категориях. И, поскольку рассуждаем в совершенно других категориях, то даже тогда, когда нам на стол выкладывают абсолютные доказательства – мы все равно не хотим их видеть. Все равно не хотим понимать, что эти доказательства носят беспощадно очевидный характер.

Обсуждая беспощадные доказательства того, что за событиями в Алжире, Тунисе, Египте стоят просто американцы, что это новая стратегия Обамы, которая является фактически римейком старой стратегии Бжезинского (а в условиях наличия новой модели мироустройства она является даже чем-то большем, еще более опасным, чем стратегия Бжезинского), мы, прежде всего, имеем дело со знаменитым Викиликсом. Который положил нам всем на стол секретные документы, после которых говорить о том, что не американцы делали события в Египте, просто нельзя.

Оговорюсь: всегда есть естественный протест, естественная энергия народных масс, всегда есть ошибки или преступления режимов, особенно авторитарных, которые существовали, – мубараковского и другого. Я не говорю, что американцы это делают вхолостую, просто покупают каждого египтянина и выводят на улицу. Конечно, процесс другой. Конечно, речь идет о том, чтобы превратить некие предпосылки, скопившуюся энергию – в процесс с определенной направленностью. Но как можно, имея перед собою Викиликс, отрицать то, что это делали американцы? Как можно это делать, имея перед собой, например, такие доказательства – пожалуйста, доказательство #1.

Документ из посольства США в Каире, опубликованный Викиликс и переданный газете "The Daily Telegraf"

ТЕМА: АКТИВИСТ "6 АПРЕЛЯ" О СВОЕЙ ПОЕЗДКЕ В США И СМЕНЕ РЕЖИМА В ЕГИПТЕ

1. 23 декабря активист хххххххххх из движения "6 апреля" выразил удовлетворение своим участием в "Саммите альянса молодёжных движений" 3-5 декабря и его последующими встречами с официальными лицами правительства Соединённых Штатов, на Капитолийском холме и в аналитических центрах. . ххххххххххх заявил, что правительство Египта никогда не проведёт значительные реформы, и поэтому египтянам нужно заменить сегодняшний режим парламентской демократией. Он утверждал, что несколько оппозиционных партий и движений одобрили неписаный план демократических преобразований в 2011 г.; мы сомневаемся в этом.

хххххххххх сказал, что хотя служба госбезопасности недавно отпустила двух активистов движения "6 апреля", она также арестовала ещё трёх членов группы. Мы оказали нажим на министерство иностранных дел, чтобы эти активисты "6 апреля" были отпущены.

2. хххххххххх выразил удовлетворение "Саммитом альянса молодёжных движений" 3-5 декабря в Нью-Йорке, отметив, что он смог познакомиться с активистами из других стран и вкратце изложить цели его движения по демократическим преобразованиям в Египте. Он сказал нам, что другие активисты на саммите выразили ему поддержку, и что некоторые даже предложили провести публичные демонстрации в поддержку египетской демократии в их странах, пригласив хххххххххх в качестве гостя. . хххххххххх был признателен за успешные усилия Департамента и организаторов саммита по защите его имени на саммите и сказал нам, что его имя ни разу не было названо публично.

3. хххххххххх сказал нам, что служба госбезопасности задержала его и обыскала в аэропорту Каира 18 декабря после его возвращения из США. Согласно хххххххххх, служба госбезопасности нашла и конфисковала два документа из его багажа: записи для его презентации на саммите с описанием требований "6 апреля" проведения демократических преобразований в Египте и расписание его встреч на Капитолийском холме.

4. хххххххххх описал свои встречи в Вашингтоне как позитивные, сказав, что в Конгрессе он встречался с ххххххххххх, разными штатными сотрудниками палаты представителей, включая из офиса ххххххххххх и ххххххххххх, и с двумя сотрудниками Сената.

5. хххххххххх рассказал, как он пытался убедить своих собеседников в Вашингтоне, что правительство США должно оказать давление на правительство Египта для проведения значительных реформ, пригрозив обнародовать информацию КАИР 00002572002 от 002 о предполагаемых "нелегальных" счетах в оффшорных банках египетских официальных лиц. Он надеялся, что США и международное сообщество заморозят эти банковские счета, как это было со счетами доверенных лиц президента Зимбабве, Мугабе. хххххххххх сказал, что он хочет убедить правительство США, что Мубарак хуже, чем Мугабе, и что правительство Египта никогда не согласится на демократические реформы. хххххххххх заверил, что легитимность Мубарака зависит от поддержки США, и поэтому обвинил США, что они "ответственны" за "преступления" Мубарака. Он обвинил НПО, работающие над политическими и экономическими реформами, что они живут в "мире фантазий", не понимая, что Мубарак – "голова змеи" – должен уйти, чтобы демократия могла пустить корни.

6. хххххххххх заявил, что несколько оппозиционных сил – включая партии Вафд, партию Нассера, Карама и Тагамму, а также "Братья-мусульмане", Кифайя и движение революционных социалистов – одобрили неписаный план по переходу к парламентской демократии (с ослабленным президентом и усиленными премьер-министром и парламентом) до запланированных в 2011 г. президентских выборов. По словам хххххххххх, оппозиция заинтересована в получении поддержки со стороны армии и полиции для переходного правительства до выборов 2011 г. хххххххххх заявил, что этот план настолько конфиденциальный, что его нельзя записать.

(Комментарий: У нас нет информации, подтверждающей, что эти партии и движения договорились о нереалистичном плане, изложенном хххххххххх. .хххххххххх ранее говорил нам, что его план доступен всем в интернете. Конец комментария).

Итак, это классическое специальное донесение. Поставьте там другие имена (там, кстати был назван номер счета: КАИР 00002572002 от 002), поставьте номера счетов не каирских или египетских олигархов и политиков, а других, поставьте здесь вместо одной страны другую – и вы увидите, как вывариваются эти планы. Тут говорится все время: "мы не уверены, что они смогут", "мы не знаем, достаточно ли у них сил". Но они и не смогли бы, если бы их не готовили. А вот теперь мы знаем, как их готовили и кто. И после этого вдвойне нужно быть слепым, глухим и абсолютно обалделым, чтобы не понимать – что, кто и как делал.

Пожалуйста, доказательство #2.

Из статьи Владимира Овчинского "Сетевой революционер Обама", опубликованной агентством "Росбалт" 9 февраля 2011 года:

1 февраля 2010 г. в американском издании The Daily Bes вышла статья "Школа госдепартамента для революционных блогеров".

В ней говорится, что еще в декабре 2008 г. в студенческом городке юридического факультета Колумбийского университета (C.К.: Всё тот же Колумбийский университет!) проходило обучение молодых оппозиционных активистов из разных стран, в том числе из египетского движения "6 апреля" (именно они были одними из инициаторов массовых выступлений против Мубарака в январе-феврале 2011 г.) по программе "Борьба против репрессий, угнетения и насильственного экстремизма".

Среди "учителей" — Джо Роспарс, Скотт Гудстейк и Сэм Грэхем-Фемен, отвечающие в команде Обамы за социальные сети; ведущая утреннего шоу на канале Эй-би-си Вупи Голдберг; сотрудники Госдепартамента Джеймс Глассман и Дшаред Коэн (специалист по информационным технологиям и инновациям); основатель Facebook Джастин Московитц; президент компании Howcast Джейсон Либман.

Среди "учеников" оказались: колумбиец, который успешно использовал Facebook для мобилизации марша в 12 миллионов человек против марксистских боевиков (ФАРК);

венесуэльский активист, организовавший протест студентов против президента Уго Чавеса;

представители разнообразных групп ("Сеть интервенции против геноцида", "Сеть глобальных действий" из Бирмы и базирующаяся в Лондоне компания против преступлений, совершенных ножами).

Организатором "курсов" выступила НПО "Альянс молодежных движений.

Вся эта работа велась под патронажем госсекретаря США Хиллари Клинтон. В мае 2009 г. Клинтон и исполняющий обязанности помощника госсекретаря по делам Ближнего Востока Джеффри Фелтман встречались с шестнадцатью активистами в рамках программы Freedom House "Новое поколение". Freedom House и Национальный фонд в поддержку демократии стоят в самом центре восстания, которое сейчас захлестывает исламский мир.

Имеются прямые доказательства участия представителей крупнейших IT-структур, связанных с Белым домом, в организации беспорядков в Египте. 7-го февраля выпустили на свободу топ-менеджера ближневосточного отделения Google Ваэль Гонима, задержанного по подозрению в организации массовых выступлений в Египте. После выхода на свободу в интервью каналу Dream TV Гоним признался, что еще в июне 2010 г. создал в Facebook страницу против режима Мубарака. В начале декабря Гоним, действуя под псевдонимом, призвал к уличным выступлениям. К концу декабря на страницу ежедневно заходило уже около полумиллиона человек.

Все это входит в комплекс действий кампании по поддержке стратегии Белого дома: "бороться с диктаторскими режимами через Интернет", – объявленной Хиллари Клинтон в январе 2010 г.

В открытой печати! На вас смотрят люди и, поверьте мне, они говорят правду в данном случае – они называют имена, даты подряд. Речь идет о центрах подготовки. Вам говорят, где они (в Колумбийском Университете), называют данные – когда велась подготовка, вам рассказывают, как она велась. Это типичная подготовка спецопераций, классическая, помноженная на некоторые факторы.

И что? Нужно это видеть и говорить, что этого нет. А зачем? Для того чтобы прятаться за какие-то стереотипы, иллюзии. Но когда факты – беспощадные, страшные – давят на эти стереотипы, иллюзии, то либо эти стереотипы, иллюзии должны уйти прочь, либо человека надо называть неадекватным. И не только человека – движение, политическую элиту, всех. Тем более что от интерпретации этих фактов и от их учета зависит буквально вопрос о том, будут завтра жить граждане России на своей земле или они будут валяться в ней закопанными или гниющими на поверхности.

Но это еще не все, поскольку тут речь идет о новом факторе, о том самом интернет-факторе, который отчасти замалчивают.

Пожалуйста, доказательство #3, говорящее о том, что это не только египетский процесс. Что это большой процесс, что это большая глобальная перестройка, в том числе, и с использованием новых технологий.

Из статьи Владимира Овчинского "Сетевой революционер Обама", опубликованной агентством "Росбалт" 9 февраля 2011 года:

Барак Обама и его команда не были первооткрывателями интернет-революций.

Опыт первой "цифровой" революции был получен на Филиппинах: 17 января 2001 года, через два часа после того, как парламент блокировал процедуру импичмента в отношении президента Джозефа Эстрады, граждане страны послали друг другу более 7 миллионов электронных писем с призывами выйти на улицы и участвовать в акциях протеста. Миллион протестующих на улицах Манилы – и Эстрада лишился президентского кресла.

Во время "сетевой" революции в Испании 2004 года демонстрации, организованные при помощи электронной почты, вынудили премьер-министра Хосе Марию Аснара покинуть свой пост.

Приход Барака Обамы на пост президента США совпал с активизацией использования информационных технологий при попытках организации "цветных революций": Молдавия (2009 год); Таиланд (2010 год). Наиболее ярким примером стала "твиттерная революция" в Иране в 2009 году.

Итак, мы видим серию событий, видим, что они все готовятся по одному лекалу, видим, кто за этим стоит и куда это в принципе ведет, но мы должны сказать, что этого нет. Чего нет? Мы знаем, что в Американском Университете в Каире Кондолиза Райс, тогда госсекретарь Соединенных Штатов (не администрация Обамы, а еще администрация Буша на своем закате!), заявила о том, что мы раньше допускали ошибки (имелась в виду доктрина Киссинджера), и мы опирались на стабильность, даже если она мешала тяжкой работе сил демократии. А теперь мы больше такой ошибки не будем делать; эта доктрина тем самым отменяется, а мы позволяем работать тяжелым силам демократии везде.

Но ведь все понимают, что в Египте есть две силы – военные и исламисты ("Братья-мусульмане"), что третей силы просто нет. Я сижу рядом с египтянином и говорю ему: "А на кого будет опираться у вас демократия с демократическими лидерами, если нет военных, и "Братья-мусульмане", как вы говорите, это опасная сила? На кого она [демократия] будет опираться?" Он смотрит на меня жалобными глазами и говорит: "Как "на кого"? На Конституцию!". Я спрашиваю о социально-политической опоре, а он ничего сказать не может, потому что всем понятно, в чью это пользу.

На обсуждении у Шевченко [программа "Судите сами" от 3 февраля 2011 года] люди, которые кончали Каирский Университет, говорят: "Но ведь мы же понимаем, что на самом деле весь этот процесс идет так, что плоды, естественно, будут пожинать только "Братья-мусульмане".

Я говорю: "Вы это понимаете, чуть-чуть поучившись там, и чуть-чуть в этом процессе покопавшись. А Джон Бреннан, который зубы стер на Ближнем Востоке, ЦРУшник, который является главным у Обамы по этим процессам, – он этого не понимает? Он не понимает, что они работают на "Братьев-мусульман"? У него тут есть какие-то иллюзии, когда он осуществляет эти твиттерные революции?"

Говорят, что Обама не поддержал революцию в Египте. Это наглая ложь, ее опровергают просто прямые заявления Обамы.

Пожалуйста, доказательство #4.

Из специального заявления президента США Барака Обамы 2 февраля 2011 года:

"Президент Мубарак признал в разговоре со мной, что статус-кво сохранить нельзя, и необходимы перемены. Именно об этом говорит народ Египта сейчас. Я заявил президенту Мубараку, что переход власти должен быть мирным и должен начаться сейчас. . Америка слышит голос молодежи Египта. Жителей этой страны ожидают трудные моменты, но я уверен, что народ Египта найдет ответы на вызовы, которые встанут перед ним".

Это смертный приговор своему союзнику Мубараку. Почему? Потому что это уже не союзники. Потому что доктрина Киссинджера демонтирована. Потому что начинается строительство нового мира. И потому что те, кто вчера были союзниками, сегодня являются шлаком, пылью у ног, грязью, их просто отряхивают и убирают в сторону. Он [Мубарак] умоляет его [Обаму]: "Надо чуть-чуть подождать, я передам власть!" – "Нет, это должно начаться сейчас, мы слышим ваши голоса!". И он обращается к египетским военным. Но ведь не только Обама, это же продолжается.

Пожалуйста, доказательство #5.

Из заявления госсекретаря США Хиллари Клинтон в интервью американскому общественному радио NPR 7 февраля 2011 года:

"Сегодня стало известно, что организация "Братья-мусульмане" также решила принять участие в диалоге, проведение которого мы приветствуем. Мы будем наблюдать за развитием событий, о наших ожиданиях мы уже заявили вполне ясно . Египтяне хотят мирной передачи власти, которая может привести к свободным и справедливым выборам. Соединенные Штаты последовательно поддерживают такое развитие событий. Сам народ и лидеры различных египетских общественных объединений, в конечном счете, решат, отвечает ли это их потребностям".

"Братья-мусульмане" – это организация, созданная в 20-е годы в зоне Суэцкого канала, в создании которой приняли огромное участие англичане. Которая была взращена на идеях радикального исламизма и глобального джихада, и создания единого Халифата. Которая никогда от этих идей не откажется, поэтому и является всемирной. И для которой отдельные национальные государства – это просто грех, джахилия. Это организация, которая сейчас пытается натянуть на себя маску мирности, и которая, совершенно понятно, во всех регионах хочет строить только этот глобальный халифат, т.е. Большой Юг. Ее генезис, ее структура, ее ориентация всем понятны. Все понимают, что это она неумолимо движется после отбрасывания военных.

И американцы это делают. Зачем? Они такие глупые и не понимают, что они делают? Они не понимают, что они сделали, демонтировав Ирак и подогрев радикальный исламизм там?

Они создают Большой Юг.

И тут возникает вопрос: если они его создают примерно для тех целей, о которых мы говорим; если есть другое подтверждение этих событий; если эти события аукнутся нам в Средней Азии в мае-июне этого года, если это все так, то в чем тут новые мрачные угрозы, которыми начинен формирующийся у нас на глазах мир, подводящий черту под 400-500-летней эпохой формальной декларации модерна? И в чем тут наши надежды, почему именно в безнадежности этого мира для нас коренится надежда? И как эта надежда связана с той драгоценностью, которая содержится внутри забываемого, не анализируемого, отбрасываемого советского наследия? Что там есть внутри такого, что может этот мир абсолютной безнадеги превратить для нас в мир рывка и надежды?

Вот об этом поговорим в следующий раз.

Перейти к разделу "Видео-копилка. Сергей Кургинян" >>


Понравился материал? Поделитесь с друзьями!



Теги: Сергей Кургинян

 Программы

 Радио КТВ


 Погода