В.Соловейчик. "Когда стоит почитать Солженицына…"

Выступая в Совете Федерации, действующий глава государства российского мимоходом коснулся тем, казалось бы, весьма далёких от текущего состояния дел в отечественной экономике, внешней и внутренней политике. Президент РФ решил вспомнить события почти столетней давности – историю Первой мировой войны, по сей день именуемой в народе «империалистической».  

У «национального лидера» мнение совершенно иное: «Первую мировую войну после революции называли империалистической, но она не была таковой… Наша страна проиграла эту войну проигравшей стороне. Уникальная ситуация в истории человечества. Мы проиграли проигравшей Германии, по сути, капитулировали перед ней, она через некоторое время сама капитулировала перед Антантой… Со стороны нового большевистского правительства это был акт национального предательства, и оно боялось сознаться в этом ради партийных интересов». Ценой поражения в Первой мировой войне, по словам первого сановника страны, стала потеря огромных территорий и огромного количества человеческих жизней. По мнению президента РФ, в результате политики большевистского руководства Россия потеряла большие территории. И не просто так, а по вине «проклятых большевиков»: «Это результат предательства тогдашнего правительства. Это очевидно, они боялись этого и не хотели об этом говорить, поэтому замалчивали».

 
Противостояние стран Антанты с одной стороны и Германии с Австро-Венгрией с другой привело к Первой мировой войне, где противниками Антанты (Россия, Великобритания и Франция) и её союзников был блок Центральных держав (Германия, Австро-Венгрия, Турция и Болгария), в котором Германия играла ведущую роль
Разумеется, для человека, бывшего когда-то членом КПСС и присягавшего, как и все советские офицеры, верно служить интересам трудового народа, нынче нет страшнее врага, нежели большевики и их наследники. Классовые интересы новых собственников – подлинных хозяев современной России – и тех, кто уже два десятилетия с лишним преданно защищает их классовые интересы на политическом Олимпе, требуют не просто противодействия «революционной крамоле» и полицейских преследований современных карбонариев, но и «расчистки» исторической памяти. В духе «избавления» от революционных, демократических и освободительных традиций, издревле, со времен Ивана Болотникова и Степана Разина, присущих русскому народу и всем тем народам нашего Отечества, кто плечом к плечу со своими русскими братьями выходил от века к веку «на брань». Не за интересы тех или иных власть и деньги имущих, а «за землю, за волю, за лучшую долю», за свободу и человеческое достоинство.

Как коммунист, применяющий в своём анализе марксистскую методологию, я бы мог поспорить с г-ном Путиным, опираясь на авторитетное мнение Владимира Ильича Ленина и его соратников, непосредственно участвовавших в событиях того времени. Но в данном случае, совершенно сознательно, решил выбрать иной строй возражений. Пускай суждения г-на Путина на сей раз опровергают исторические факты и слова извечных оппонентов большевизма – от их прямых и непосредственных противников в годы русской революции до столь почитаемого нынешним президентом РФ Нобелевского лауреата Александра Солженицына. Скажу сразу, во избежание предосудительных толкований, что моё отношение к писаниям Солженицына негативное. Признавая и почитая его огромный писательский дар, особенно сильно проявившийся в ранних литературных произведениях, я полностью отвергаю его историко-политические и идейные концепции, антикоммунизм, клерикализм, склонность к простым решениям в духе патриархально-консервативных ценностей. Но то, как он оценивал в своей десятитомной эпопее «Красное колесо» роль России в Первой мировой войне, готовность нашей страны к участию в ней и отсутствие насущной необходимости этого участия, думаю, может стать явным противовесом недавним суждениям г-на Путина.

Немецкая карикатура 1914 года, на которой пехотинцы из Австрии и Германии ведут укрощённого русского медведя. Между ног у медведя — Сербия. Надпись на карикатуре: «Для нашего зверинца»

Для начала приведу одну любопытную цитату: «Нам нужен хлеб, будь то добровольно или принудительно… перед нами стоит дилемма: или пытаться получить хлеб добровольно, или же непосредственно перейти к репрессивным мерам… Теперь же я прошу вас, граждане и товарищи, совершенно определённо сказать стране: да — этот  переход к принуждению является, безусловно, сейчас необходимым…» Чьи это слова? Ленина? Кого-либо иного из руководителей большевиков? Отнюдь. Их произнес 16 октября 1917 года известный своими работами в пользу рыночной перестройки мелкотоварного сельского хозяйства и кооперации сельхозпроизводителей ради увеличения рентабельности либерал Сергей Прокопович, министр продовольствия Временного правительства. «Хлебная петля», наброшенная на горло России с началом активных военных действий, стала не только причиной волнений петроградских рабочих, приведших к Февральской революции и краху царизма. О том же говорил и последний царский министр земледелия, и кадетские лидеры в «продовольственных дебатах» в Государственной Думе накануне Февраля, и наиболее продвинутые капиталисты-аграрники задолго до разворота революционных событий. Очевидно, что голодная армия не в состоянии нормально воевать, так же точно не в состоянии обеспечить её боеприпасами и воинским снаряжением постоянно голодающий тыл. Голод и, главное, неспособность властей справиться с ним торили прямую дорогу к поражению задолго до того, как большевики вышли на широкую легальную политическую арену. Быть может, читатели не поверят коммунисту Соловейчику. В таком случае рекомендую обратиться к антикоммунисту Солженицыну. Уже в главах «Октября Шестнадцатого» впервые появляется формула «петля на горле России». С темы «хлебной петли» стартует «Март Семнадцатого»…

Внимательное и вдумчивое чтение глав солженицынской эпопеи показывает, что конец войне – в народном сознании и, в первую очередь, среди воюющих крестьян и рабочих, одетых в солдатские шинели и матросские бушлаты, — пришёл не столько как результат большевистской пропаганды, хотя была и она. Это был итог общей усталости от кровавой многолетней мясорубки с неясными и абсолютно чуждыми для большинства фронтовиков целями. Большевики же просто наиболее чутко уловили настроения масс и наиболее последовательно их отстаивали. Наблюдая за сценами стихийного братания наших и немецких солдат в «Марте Семнадцатого», юный офицер Саня Лаженицын (прообразом его послужил отец писателя), спрашивает себя: «Боже мой! Что же осталось от войны? В несколько минут смыло всю неискоренимую войну, всю условность условной ничейной запретной непроходимой полосы. И – хорошо!.. одинаков ли результат такой встречи? Наши после этого – воевать не будут, а немцы? Отлично будут и дальше стоять». Понятно, что немецким солдатам потребовался ещё год окопных страданий и фронтовых лишений, чтобы пойти по пути русских братьев по классу. За этот-то год и случился – «похабный», говоря ленинскими словами, вынужденный и временный Брестский мир, который так печалит г-на Путина. Который уже в ноябре 1918 года превратился в ничто, в фикцию, сведённую на нет Ноябрьской революцией в Германии. Об этом, разумеется, ещё не знает Саня Лаженицын, но ход его рассуждений показателен: «Если у войны была (вообще бывает?) душа – то она отлетела. Ну и пусть. Ну и лучше. Именно – к лучшему, может быть, это всё и происходит? Это общее тяготение к миру – разве оно не есть стремление к добру? Бог посылает – расстаться с войной». О войне справедливой, в защиту своего Отечества, так не подумаешь.

Потери вооружённых сил всех держав-участниц мировой войны составили около 10 миллионов человек. До сих пор нет обобщённых данных по потерям мирного населения от воздействия боевых средств. Голод и эпидемии, причинённые войной, стали причиной гибели, как минимум, 20 миллионов человек. На фото — русские солдаты на привале.

Ещё раньше, в военных главах «Августа Четырнадцатого», повествующих о катастрофе русской армии в Восточной Пруссии, Солженицын четко и однозначно показывает всю недееспособность военной машины царизма, обреченной, несмотря на героизм нижних чинов, смелость многих офицеров и грамотные действия отдельных генералов, поражению от германского оружия. В августе 1914 русские «корпуса шагали!» — на верную гибель, в будущие котлы, в окружение, заманиваемые туда искушённым противником. Непригодные к делу высокопоставленные — благодаря дворянской родовитости и связям при дворе -  генералы, некомпетентные чиновники, отжившие свой век министры: всё это привело к разгрому и бесславной гибели в восточно-прусских песках Второй русской армии, став предвестием неминуемого военного поражения императорской России в противоборстве с более сильным и  подготовленным к захватам хищником. Не на пустом месте у чудом выбравшегося из окружения полковника Георгия Воротынцева на совещании в Ставке у Верховного Главнокомандующего вырываются слова – пророческие: так «мы рискуем проиграть всю войну». Царская армия воюет плохо. Солженицын показывает, почему: план кампании составлен бездарно, ибо готовили его и воплощали в жизнь трусы и карьеристы, «православное воинство», как выяснилось уже в первых боях, к войне в новых условиях не готово. Хромает тактика, не хватает вооружений, нет современной экипировки, солдаты не обучены действиям в условиях мобильной войны и истребительного огня неприятеля: «Такого и сам Вортынцев ещё не испытывал никогда в жизни! Такой густоты на Японской не бывало». И вывод: «всё, как в насмешку, шло в нарушение всех уставов»…

Так что, не стоит говорить о «предательстве» большевиков-ленинцев как причине поражения России в Первой мировой войне. Тем же, кого беспокоят подобные сюжеты, стоит порекомендовать, чтобы впредь не попадать впросак и не выставлять себя на посмешище, почитать накануне публичного выступления что-нибудь из классиков. Хотя бы и Солженицына.


Владимир Соловейчик

 
29.06.12 06:20 by sensusnovus.ru



© Ленинградское интернет-телевидение (http://www.len.ru/)