Подвиг французских летчиков. Это было 69 лет назад, 2 апреля 1944 года

Борис Ящук вспоминает полковника, комбрига  Лукича и ночной бой французских летчиков с фашистскими бомбардировщиками…

Это было 69 лет назад… 2 апреля 1944 года....
 
Ребёнком помню тот ночной бой. Был необъяснимый «крюк» на перегоне Прилуки – Канев.  Вечером, по какой-то  причине около  станции Гребёнка два наших эшелона завернули на ветку, идущую на Миргород. Комбриг Алексей Лукич Сологубовский приказал моему отцу – начальнику одного эшелона – произвести срочную остановку эшелона, усилить светомаскировку. Всему личному составу бригады до дневного света было приказ:  запретить пользоваться огнём, курить и растапливать полевые кухни...
Тогда Алексей Лукич никак не объяснил своих непонятных срочных приказов.
Вечер опускался на гоголевские места во всей красе закатного неба.
Краски полыхали, сменяя одна другую….

И вдруг  с запада на светлой полоске небосклона густо запестрели нарастающие точки.
Первое  мое впечатление -  ассоциация с птичьими стаями, которые совершают дальний перелёт. На самом деле это были птицы-хищники иного рода.
В эти дни фашистская авиация начала серию бомбовых атак по железнодорожным узлам в попытке удержать фронт, который под ударами Красной Армии  трещал по швам.
Второе мое детское восприятие - летели бомбардировщики, словно саранча… Нарастал устрашающий рокот вражеских самолётов.
В лучах заходящего солнца   они блестели светлыми капельками .
Было приказано покинуть вагоны и рассредоточиться .
Но кавалеристы не отходили от вагонов, где находились кони.
Все продолжали смотреть, как в небе на нас  налетает целая армада фашистов.
Было  не по себе и немного страшно.
Надвигалось что-то неизбежное, и даже мой детский ум понял, что ничем эту армаду не остановить
Так, наверное, думали все и… ошибались …
 
Теперь я знаю: только Алексею Лукичу  было всё ясно! Эшелоны замерли беззащитными  посреди полей, на открытом месте.  Бригада имела только несколько зениток,  и они уже были готовы к бою, но что они могли сделать против армады бомбардировщиков! Положение было хуже некуда, но внешне Алексей Лукич был спокоен: он  уже знал, что навстречу неприятелю поднимались эскадрильи авиационного истребительного полка «Нормандия- Неман». Уже радист из бригадной связи, -  а он знал немного   французский -  докладывал  комбригу, что в эфире слышны команды смешанной русско-французской речи. Вернее, то на русском, то на французском языках.   
Помню, что информация из штаба передавалась мгновенно от одного бойца к другому, и скоро все, даже я, мальчишка,  который имел самое смутное представление о далекой Франции, знали, что    бомбовый удар фашистов  по станции и эшелонам было поручено отразить французским пилотам-интернационалистам и    их товарищам, советским летчикам.  
От этого было  и радостно,  и тревожно. Кто-то рассказал, и все  об этом узнали мгновенно, что среди французов не только простые пилоты, но за штурвалами наших «яков» сидят именитые и богатые бароны Франции.  Я не знал, кто такой «барон», но понял, что очень уважаемый человек. И кто-то произнес, а я запомнил: «Все честные люди планеты против коричневой чумы. И бароны тоже!»
И вот  перед нашими глазами  неповторимая картина:  стремительные ястребки  будто свалились на фашистскую стаю.  И завертелась небесная карусель в гаснущем небе.
Да какая!

В темноте нам уже не было видно самолётов, но то там, то здесь небо прочерчивали трассеры пулеметных очередей наших ястребков, в небе  появлялись огненные шлейфы подбитых бомбардировщиков, падающих вниз,  и кровавые взрывы на земле.  В воздухе раздавался непрестанный гул атакующих истребителей и прорывающихся к эшелонам бомбардировщиков, огненные линии трасс расчертили  все ночное небо.
Помню, что от метких выстрелов  наших летчиков – я уже называл французов «нашими» и сжимал кулаки, крича: «Бей его! Бей гада!» - несколько «бомбовозов» взрывались  в небе, да так, что становилось светло.  Многие из фашистов  падали на землю, о чём свидетельствовали мощные взрывы,  да такие, что вздрагивала земля у нас под ногами….
Не помню,  как долго шёл бой, но как-то внезапно  вокруг всё стихло, на горизонте  догорали кострами сбитые самолёты, а чистое небо вызвездилось  ярко  и торжественно.
И в этой тишине   люди стояли, не двигаясь,  еще не веря, что бомбы не посыпались на их головы. И было слышно ржанье коней, которые и не подозревали, что этот вечер для многих из них мог бы стать последним…
А в черном небе  с Землёй перемигивались дальние звёзды,  будто зная, что другой  такой живой планеты нет,  и словно желая нам, землянам,  мира и радости…
Утром  наш эшелон тронулся по намеченному маршруту. А отец мой поманил меня к окну теплушки и показал на пролетающие истребители.
Они летели низко-низко над землёй.
На их фюзеляжах блестели яркие стрелы-молнии.
Эти  «ястребки» вчера  вечером сбивали немцев и… теряли товарищей.
«Это лётчики полка «Нормандия-Неман»,  - сказал отец. –  «Французы! Запомни это!»
И я запомнил…
Я все запомнил… Как до боли прикусил губу, когда один ястребок, будто с подбитым крылом, повернул обратно, в сторону нашего эшелона, а потом вдруг вошел в штопор и… превратился в яркую вспышку, погасшую в черноте…
Прошло столько  лет, а я все помню…
Это было 2 апреля 1944 года.
Шестьдесят девять  лет назад…

Для печати рассказ Бориса Ящука подготовил Николай Сологубовский, сын комбрига Алексея Лукича Сологубовского.

 
За время боевых действий на советско-германском фронте Второй мировой войны лётчики полка  Нормандия-Неман совершили 5240 боевых вылетов, провели около 900 воздушных боёв, одержали 273 подтверждённых победы, 36 неподтверждённых, и повредили более 80 немецких самолётов. Потери за время ведения боевых действий составили 42 лётчика. Всего за время ведения боевых действий через эскадрилью прошло 96 человек боевого личного состава.
Военнослужащие полка «Нормандия — Неман» прошли по Красной площади в Москве в парадном строю Парада Победы 2010 года.

 



 
02.04.13 02:37 by



© Ленинградское интернет-телевидение (http://www.len.ru/)